Клинок Армагеддона

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Клинок Армагеддона » Анкеты » Кристе Аттано (оборотень)


Кристе Аттано (оборотень)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Имя.
Кри́сте Атта́но | Christe Attano.
Возможны любые сокращения обоих имен или их сочетания.
Исповедует философию, что имена, как и одежда, бывают подходящими случаю или не подходящими, и без зазрения совести может представиться любым пришедшим в голову именем, так что фактическое отсутствие фамилии его совершенно не смущает

Возраст.
Как говорится: "Родиться и умереть – вот то, что нам по-настоящему предначертано".
И первое свое вмешательство судьба совершила 35 лет назад в 682 году от Пришествия, указав на первую половину месяца Восхода.

Расовая принадлежность.
Наука квалифицировала расовую принадлежность следующим образом: «результат геносинтетической мутации опосредованной магическими инициациями генотипического потенциала взятой за основу темной расы, а также 1-ой, 3-ей, 27-ой, … пар хромосом расы драконов <далее шло длинное и нудное перечисление, что куда и на что было заменено…> и одной пары генов расы тэллов, подвергшихся облучению глубинного кристалла, а также …и также…»… Проще и короче говоря, наука определяет таких, как он мутантами.
Если же спросить самого этого мутанта, кем он себя считает, то он, возможно, бы ответил что-то в таком роде:
"Однозначно можно сказать только то, что я не человек, не эльф, не гном, не вампир, не ангел, не демон... Ну, в целом, суть вы уловили.
Моя мать была оборотнем, кем был мой отец – одному Хаосу известно. Из меня попытались сделать чудо-юдо-рыбу-кота, а если быть точным – дракона – в угоду какой-то высокопоставленной особе. При этом, мне только и делали, что при каждом удобном случае напоминали, что я никакой не дракон, а лишь крайне удачная копия – результат почти удачного эксперимента. Мне вообще всегда нравилось это «почти».
В таком случае кто же я? Оборотень-дракон..? Оборотень-морской змей? Оборотень-..мутант? Да и какая к морским демонам разница? Просто оборотень».
На том и порешили – "просто оборотень".

Статус в обществе.
Вне закона по праву рождения. Изначально раб, впоследствии пират.
Состоял в Гильдии убийц, воров и пиратов в статусе правой руки одного из капитанов Пиратского Совета. Убил своего капитана, поднял бунт, присвоил себе корабль, после чего и в Гильдии оказался вне закона.
В довершение ко всему на данный момент считается погибшим.

Род занятий.
Бродяга по стилю жизни. Моряк по призванию. Пират по ремеслу.
Дольше нескольких дней на суше чувствует себя неуютно. Однако, в силу печального рабского положения темных, естественно, не было возможности жить честным путем. Пиратский путь по своей воле не выбирал, хотя, надо отдать должное, весьма по нему продвинулся. 14 лет преданно служил Гильдии и своему капитану.
В данный момент находится в подвешенном состоянии в попытках  очистить свое имя, вернуть былой статус, приличный корабль и команду.

Внешний вид.

Человек:
В человеческом облике выглядит почти как обычный человек. Почти – потому что клочьями поседевшие средней длины волосы выглядят крайне нелепо. А глаза – насыщенного серого цвета чуть с оттенком в стальную синь – в лунную ночь отливающие от темно-синего до василькового, делают человека больше похожим на жертву алхимических экспериментов со светящимися порошками.
Сам Аттано высокий, на полголовы выше среднестатистического собеседника, статный, крепкого телосложения, а капитанская выправка напрочь искоренила книжную сутулость. Просто-таки настоящий пиратский капитан. Пластичность в движениях сродни кошачьей – спасибо матери – позволяет легче держаться на ногах на палубе в бою и при качке.
На лицо достаточно симпатичен. Не красавчик, и не урод, вообще говоря, не слишком примечателен на внешность. Пока он перед тобой, ты помнишь, как он выглядит, стоит ему уйти, как уже сложно вспомнить его лицо. Собеседникам обычно запоминается только, что он высокий и его странная седина в волосах, которую он периодически закрашивает. Время от времени обрастает щетиной, норовящей превратиться в бороду, но старательно с ней борется.
Кроме того, на загорелой коже на спине выделяется черная татуировка в виде дракона. Точнее это магическая печать, наложенная в свое время хаотами, дабы сковать воедино сущности оборотня и дракона. На людях ее старается не выставлять, незачем привлекать излишнее внимание. При некоторых обстоятельствах начинает краснеть или белеть, Хаос ее знает, с чем связан цвет, и сильно жечь спину.

Одежда:
Что до одежды, то ее он имеет обыкновение менять. Обычно носит просторные хлопковые или льняные рубашки. Штаны из ткани, разумеется, удобнее в море, но в бою требуется что-то понадежнее – к примеру, кожаные. В прохладное время года одевает жилетку и куртку или плащ. Вообще страшно любит плащи. Часто носит алый уже изрядно выцветший платок на манер банданы или повязки на лоб, чтобы пот в бою не заливал глаза, и волосы не мешали – такова официальная версия. Мало же кто знает, что на самом деле это был подарок одной небезразличной его сердцу дамы... В одежде прочим цветам предпочитает черный. На сушу выходит в сапогах или высоких ботинках, непременно с кинжалом в этом самом сапоге и верной саблей на поясе. Иногда за поясом также носит короткий абордажный нож для левой руки. Ну и разумеется, в шляпе – куда ж без треугольной шляпы уважающему себя пирату?
Стоит упомянуть, кстати, что саблю эту ему очень любезно сковал один знакомый с Жемчужного острова – легла прямо в руку, а ее гарда надежно защищает руку и в то же время крайне удобна для нанесения ей ударов, как кастетом.
В левом ухе небольшая серьга из белого золота в форме колечка. В нее хитро вплетен, как в серебряную паутину, черный драгоценный камень, отливающий багрянцем на солнце.

Дракон:
В истинном облике (пожалуй, не стоит поднимать вопроса о том, насколько он истинный) принимает форму дракона. Если потребовалось бы описать его, используя только одно слово, то «длинный» - было бы наиболее подходящим. Длинный – имеется ввиду, вытянутый исключительно в горизонтальной плоскости на 4,5-5 метра в длину, в вертикальной же в холке достигает не более 1,5 м. За исключением драконьей морды, телом более всего похож на крупного вытянутого белого льва на немного непропорциональных лапах. Длинная заостренная морда, длинная шея, еще более длинное туловище и просто-таки длиннющий хвост. Лапы при таком теле кажутся немного коротковатыми, но они достаточно сильны, чтобы было удобно плавать и выбираться на сушу. Разумеется, на суше существу ни в жизнь не развить приличную скорость. И даже если двигаться по суше шагом, вряд ли он далеко сможет уйти таким макаром. Лапы снабжены кожистыми перепонками между пальцев и наполовину убирающимися когтями, подозрительно напоминающие кошачьи.

Сам «дракон» покрыт чем-то на подобие короткой белой шерсти, плотно прилегающей к телу по всей длине и логично темнеющей к спине. Грива из жесткой серо-стального цвета щетины тянется по хребту до кончика хвоста, который к тому же украшен кисточкой наподобие львиной. Не самая удобная форма и цвет для водяного дракона, отнюдь. Хорошо хоть шерсть обладает водоотталкивающими свойствами. Однако, с генетикой не поспоришь – мать была оборотнем-львицей, при том белой, а хаоты в свое время, на такие мелочи, как его личное удобство, не разменивались, приливая ему львиную долю драконьей генетики.
Такая же щетина чуть покороче растет в ушах, на локтях и на сгибах задних лап, совсем короткая на бровях, и такая же, только белее снизу на длинной хищной морде и по бокам, отчего морда еще больше походит на морду обычного хищника из семейства кошачье-собачьих. Уши маленькие, далеко посажены и плотно прилегают к голове. Рога пока не выросли, благо, не женат, зато длинные, как у сома, усы в наличии. Кроме того морда вооружена длинными острыми как бритва зубами, среди которых отчетлива выделяются клыки.
«Дракон» метров около 4,5-5 в длину, из них добрая половина – это мощный хвост, который неплохо можно использовать как оружие, если наловчиться им размахивать, не цепляясь за предметы обстановки.

Отдельно следует сказать о крыльях – да, крылья имеются, прикреплены на спине по бокам, имеют размах метров около 3-х и выполняют крайне важную функцию – без них, «дракон» бы беспомощно барахтался в воде, будучи снабженным только перепонками на лапах.
Мощные крылья, так же покрытые снаружи короткой белой шерстью, имеют плотные кожистые перепонки и в сложенном виде плотно прилегают к телу. По форме они скорее напоминают крылья чайки или даже плавники летучей рыбы, но есть в них и что-то драконье – не очень широкие, но достаточно длинные, чтобы выполнять роль плавников, позволяя туше в 4-5 центнеров без проблем перемещаться в толще воды – набирать скорость и лавировать. И даже пролетать несколько сот метров над водой, как это делают летучие рыбы. Большие летучие рыбы.
Вообще можно сказать, что динамика движений «дракона» больше всего напоминает кошачью – такая же то ленивая, то стремительная пластика, стиль передвижения,  подготовка к тому, чтобы куда-то запрыгнуть или залезть. Да и пропорции в целом похожи, конечно, немного длинноват хвост, и приличный вес и размер мешают эффектной кошачьей грации.
Правда, лазать по, скажем, мачтам этому существу ничего не мешает, кроме разве что путающихся снастей, и того факта, что после этого корабль подлежит срочному ремонту по замене мачт. Но «дракону» самому видимо нравится изредка думать, что он большой кот и греться на солнышке в лагуне, наевшись до отвала рыбой (и рыбаками).

Способности.

Способности оборотня:
Обладает почти мгновенной оборотничьей регенерацией, которая, однако, иногда «барахлит» - может «включиться» чуть с опозданием, что не раз делало пустяковое ранение критическим. В драконоформе, как ни парадоксально, такого обычно не происходит. Очевидно, происки Хаоса.
Может изменять облик по собственному желанию, но 6 ночей полнолуния никто не отменял. Хотя, способен себя относительно контролировать.
В постоянной борьбе с Хаосом сумел развить в себе сильные волевые качества, мощный самоконтроль. А также, вероятно из-за того, что звериная сущность соткана по большей части с помощью Хаоса, может отдавать себе волевые приказы, и несмотря на отчаянный голод, как-то структурировать деятельность. Не всегда себя слушает, разумеется. Но стремится к полному самоконтролю - за исключением тех моментов, когда он вдруг не решил подыграть Хаосу, поддавшись страстям. 
В обеих ипостасях наделен оборотничьей реакцией, силой, скоростью и кошачьей ловкостью.
Кроме того, обладает звериным обонянием, прекрасным слухом и прекрасно видит в темноте (правда в человеческой форме ночное зрение порой, бывает, барахлит).

В человеческой форме:
В теории: обучен грамоте, письму. Знаком с историей мира, географией, политическими и религиозными воззрениями тех или иных рас, обучен основам точных наук, алхимии.
Также обучен правилам этикета, поведению в светском обществе и еще дюжине совершенно бесполезных наук – высокопоставленная особа потрудилась отправить своего человека для его обучения в Красный Замок.
Кроме того обучался танцам и музицированию, а также его заставили прочесть недюжинное количество художественной литературы, особенно – поэзии и декларировать ее наизусть.
Немного знаком с основами алхимии - знает, как сварить зелье от кашля, успокаивающий напиток или какую траву добавить в мазь, чтобы растереть растянутую спину - в общем, на этом конкретные знания ограничиваются, да и вообще зелья варить ему как-то совсем не пристало.
В теории может определить простые яды по их влиянию на организм человека, впрочем, чтобы определить отравление рожками колосьев, достаточно быть просто моряком, ибо испорченная мука - это большая беда для всех, кто ходит в море.

На практике: никогда не пользовался и половиной своих умений, полученных в Красном Замке – желания не возникало.
Но после обретения вольной жизни из всего этого опыта ему сильно пригодились навыки чтения и письма, общая грамотность, а также основы точных наук – только благодаря этому ему удалось на приличном уровне освоить столь непростую науку навигацию. Да и вообще, умение учиться - это тоже своего рода навык.
Кроме навигации, умеет в целом управлять кораблем и командой, и даже стрелять из пушек (если они есть в наличие, конечно).
В общем-то, саблей владеет ровно настолько хорошо, чтобы не потерять в бою голову. Может драться двумя руками (пару раз едва не отрезанные самому себе руки – и вы профессионал), однако, почти мгновенные регенеративные способности кого угодно сделают весьма беспечным. Нередко оказывается из-за этого если не самом краю гибели, то где-то неподалеку. Но вообще предпочтет избежать боя, если такое возможно (чтобы потом прирезать врагов во сне).
Знает, каким концом держать арбалет, чтобы не выколоть себе глаза, с близкого расстояния даже в состоянии попасть. Вообще арбалеты не признает – слишком долго перезаряжать, а луком никогда не пользовался, на море это все равно почти что бесполезно.
Уроки истории и географии, как ни странно, почти не понадобились, ибо в реальности все сильно иначе - они избороздили воды Лайта вдоль и поперек, и большая часть карт так или иначе отпечатались в памяти, и это было куда интереснее, чем читать о солнечных далеких островах в пыльных фолиантах.
Обладает недюжим актерским талантом, открывающий те двери, куда с оружием в руках не пробиться.
В связи с этим неплохо играет в азартные игры – особенно, где требуется уметь блефовать и манипулировать партнерами по игре.
Пока жил на острове, вел судовой журнал и от скуки и уныния, в нем прорезались крупицы писательского таланта. Впрочем, когда голову хорошо напечет, еще и не такое прорежется.
Неплохо рисует навигационные карты. На Вересковых островах всю оставшуюся бумаги извел, составляя карты давно известных ему проливов, островов и фарватеров вокруг них.  А так же карты самих Вересковых островов.
Прекрасно умеет плавать - долго и достаточно быстро для человека. Относительно других людей, долгое время может находиться под водой даже в человеческом облике, когда неудобно несколько раз менять форму.

В звероформе:
Плавает под водой продолжительное время, но вряд ли дольше часа без подъема на поверхность;
Может пролетать над водой несколько сотен метров: зависит, конечно, от ветра – направления и силы, течения под водой, и, собственно, желания, так что в среднем сотню-две метров, но не больше трети мили при стечении всех-всех положительных обстоятельств;
Обладает острыми когтями и зубами. И, пожалуй, на этом сходство с драконами заканчивается. Ни выдыхать огонь, ни летать, как полагается, Кристе Аттано не может и никогда не мог. И уж тем более он никогда не владел никакими магическими способностями, которые естественны для всех драконов. Ни прочесть мысли, ни даже струйку дыма или пара не мог выдохнуть, сколько ни старался.
Неплохо ориентируется в море, используя, по всей видимости, какие-то свои звериные инстинкты (в человеческой форме не все так просто – приходится включать мозг и знания).

Характер персонажа.

Chaotic neutral с уклоном в evil. Но ключевое слово, естественно, chaotic. Если описать Атта в двух, точнее четырех, словах: безумно импульсивный и непредсказуемый, но вместе с тем холодный и расчетливый. Как это может одновременно сочетаться в нем? Очевидно, так же, как сочетаются Хаос и Тьма.

Для себя:
Никогда не рассказывает о своем прошлом, не любит задушевные разговоры и тех, кто лезет в душу. Вообще не любит тех, кто говорит больше, чем он сам, и тем более не по делу. Особенно не любит неуклюжих лжецов и топорных манипуляторов.
По натуре одиночка. Весьма скрытен, не любит открывать карты и старается попридержать козырь в рукаве, если таковой имеется, до последнего. Никому не доверяет по настоящему, и каждый раз доверие – это осознанный и просчитанный акт. Внутренне для самого Атта это воспринимается, как прыжок в омут. Впрочем, кто сказал, что он не получает удовольствие от подобных прыжков? А осознанность проявляется в том, что он заранее готовится к предательству и его последствиям – «надейся на лучшее, готовься к худшему».
Но, тем не менее, он готов поверить почти в любого человека и дать ему шанс – это единственное, что кажется ему поистине правильным. Правда, при этом может без колебаний убить любого просто потому что ему нужно было как-то справиться с внезапно нахлынувшим гневом или разочарованием. Впрочем сам Атт, не слишком об этом сожалеет, разве что если убитый был более полезен будучи живым. Но все же с жизненным опытом пришла расчетливость – ведь никогда не знаешь, какую роль в дальнейшем сыграет тот, кого ты пощадишь сейчас, а оставленная за собой дорога из трупов не дает ничего, кроме дурной славы. Некоторая трудность заключается в том, что природная эмоциональность плохо сочетается с запертым в тебе Хаосом. Это Аттано прекрасно понимал и не оставлял попыток научиться лучше владеть собой. Получалось с переменным успехом, в целом он стал более холодным и равнодушным. Порой ему даже казалось, что слишком - он понимал жизнь только разумом, будучи не в состоянии ее проживать чувствами. Но Атт спохватился прежде, чем окончательно превратился в "аттанатора" и позволил-таки чувствам захлестнуть себя. Как всегда сперва все получилось скверно. После нескольких сожженных деревень и разбросанных по побережью трупов, Кристе решил, что во всем хорош баланс. Выстраиванием которого он занимается и по сей день.
Наедине с собой редко бывает весел, много думает, всегда наперед просчитывает ходы. Очень азартный игрок, и не только когда речь идет о настольных играх.
Ему плевать на чужое мнение, если только ему не нужно это мнение для достижения каких-то своих целей. Крайне уверен в себе и всегда готов к самому худшему. С циничной иронией относится как к себе, так и к окружающим, ехидства и колкости ему не занимать.
Несмотря на опыт жизни, как борьбы, воспринимает ее скорее как игру, где временно выигрывает тот, чье мастерство оказалось выше, а удача ярче.
Никому и ни во что не верит. Особенно не верит в судьбу и в то, что все предрешено. Считает самым важным в жизни свободу и, надо сказать, для него - полжизни бывшего рабом - это не просто слова, произнесенные с надрывными эпическими нотками пафоса.

Для других:
Производит впечатление человека серьезного, имеющего четкую цель впереди.
Отнюдь не выглядит занудой или мрачным типом. Умеет повеселиться, покутить, и будучи в компании предпочитает стягивать к себе все внимание окружающих. Харизматичен и обладает недюжиным актерским талантом, что позволяет с успехом манипулировать людьми, ибо где он играет, а где настоящий, пожалуй, даже родная мать не разобрала бы. Когда его не заносит на поворотах. Азартный игрок, страстный любовник - подчас даже слишком, и от того не раз приходилось просыпаться в окровавленных простынях (как уже было сказано выше, Хаос и природная эмоциональность не лучшее сочетание). А кроме того, не следует слишком налегать на ром в таких ситуациях. Несмотря на свою крайнюю любвеобильность, постоянных девушек заводить не стремится, все связи стремительные, но достаточно яркие. Однако, если удастся перехватить взгляд, который он иногда бросает в морскую синь, теребя алый кусок материи, можно заподозрить какую-то романтическую историю с этим связанную. Но в следующее же мгновение наваждение тает, как если бы наблюдателю просто на миг показалось, а во взгляде остается лишь холодная сталь.
Любит красивые вещи, искусство, оркестровую музыку, дорогое вино, хороший ром и красивых женщин. Читает исключительно художественную литературу и книги по морскому делу, навигации и астрономии. Учебники ненавидит с детства, особенно философские трактаты. Вместе с тем не чужд обычных портовых увеселений и так же может прекрасно провести время в компании простой матросни и трактирных шлюх.
Не педант, но и не разгильдяй. Блюдет строгую дисциплину на корабле и требует от команды беспрекословного подчинения, но его мало волнует, чем они занимаются на берегу, если это не несет неприятностей на борт корабля.  Матросы его боятся и уважают где-то 50/50. Никогда и ни при каких обстоятельствах не питается командой, даже если поблизости нет достойной добычи, и не позволяет другим темным это проделывать. Строго говоря, он заключает с командой сделку: они находятся под его защитой пока верно служат ему, если же они нарушают условия сделки, он нарушает их со своей стороны. Пожалуй, это единственное правило, которому он придерживается, в остальном же - он плевать хотел на правила о совершенно непредсказуем. Редко берет в команду других темных, потому как те часто не до конца понимают этот принцип и приходится пускать их самих на корм. А кроме того родства он с ними чувствует не больше, чем с людьми или русалками, а подчинения подчас добиться куда сложнее.

Отношение к расам:
Люто ненавидит и боится всех, кто занимается или занимался когда-то Хаосом. При встрече постарается скрыться из виду как можно скорее, либо убить по возможности. Но скрыться - предпочтительнее.
Не любит суккубов, инкубов, и всех, кто пытается влезть в сознание каким-то неестественным путем. Вообще считает магию чем-то не совсем естественным. Ну огонь-вода, здесь все ясно, хотя и опасно, но вот эти ментальные техники, оживление мертвецов…все это имеет какой-то неприятный душок.
Вообще к магам относится неоднозначно – с одной стороны они занимаются магией, которую Аттано опасается во всех ее проявлениях, но с другой, они могут создавать восхитительные вещи. Например, именно маги создали его музыкальную шкатулку. Только благодаря ним стреляют пушки. А еще с детства он мечтал летать, и в тайне надеется дожить до тех времен, когда они изобретут корабли, которые будут плавать по воздуху.
Кроме того, у него в команде есть маг, то ли отступник от своих, то ли изгой. Кристе никогда ее не спрашивал, почему она сбежала из Белого Ордена, но товарищем по команде она была надежным, а это главное.
Людей в основном считает добычей, кроме тех, что из его команды. Впрочем, без зазрений совести может закусить и другим темным и драконом, лишившимся своего облика, если тот не сумеет вовремя дать должного отпора. Вообще понятие "свои" у Кристе четко очерчены бортами его судна. Все, кто не с его корабля - все чужаки, независимо от расы.
Архангелов опасается, понимая, что те скорее всего захотят его убить, но ненависти или ужаса по отношению к ним не испытывает, за исключением их почти исчезнувших Алых собратьев.
К остальным расам никак по сути не относится, резонно считая, что основополагающим является личность и то, чем эта личность занимается, а не ее расовая принадлежность. Так что во многом отношение Кристе к тому или иному представителю расы основывается на том, какую личную выгоду ему их союз может принести. В конечном итоге, мог бы даже и с хаотом сговориться, если бы его устраивало предложение.

Биография.

История эта начинается всего через несколько минут после полуночи 12 числа месяца Восхода 1426 года от сотворения мира в одной из остроконечных башен Красного Замка, как известно, предназначенных для проведения особенных ритуалов с магией Хаоса.

Хотя, справедливости ради требуется сказать, что отсчет времени все же следует начинать много раньше этой даты. А именно, когда Алый Орден под покровом темноты получил тайное предложение с послом от Персоны, пожелавшей остаться инкогнито. Суть тайного предложения состояла в том, чтобы провести уникальный эксперимент по выведению одного особенного существа. Хаотам было предложено создать такое существо, которое, было бы адекватным и безопасным, превращаясь, обладало бы не только формой дракона без опасных драконьих способносте, но человеческим обликом, имея возможность с легкостью его изменять. Кроме того, Заказчик оказался большим оригиналом, т.к. внешний облик он требовал не простой, а…эдакий. Высокопоставленной Особе отчего-то требовались непременно белые волосы и темно-синие глаза. Хаоты подобной экзотике, конечно же, удивились, но у богатых свои причуды, как известно. А им обещали предоставить все необходимое для эксперимента (помимо громадной кучи золота и нескольких редких артефактов, разумеется), так что они недолго думали прежде, чем согласиться. Впрочем, глупо было бы отказываться, когда наука сама преподносит тебе шанс ее познавать.
Естественно, что выбор экспериментаторов пал на темную расу, способную иметь как минимум два облика, а генетику оборотня они взяли за основу, чтобы избежать возможности инициирования магических способностей драконов магией демона  или вампира, а также вообще для снижения  риска конфликта магии Хаоса с иной магией. Кроме того мощная способность к регенерации позволяла разобраться с некоторыми побочными, но крайне неприятными эффектами. Таким образом, оставалось найти достаточно сильную для этого женщину-оборотня с высокой даже для оборотней регенерацией, но без магических способностей. Не так быстро, как хотелось бы, но они ее все же нашли. Однако, без нескольких неудачных серий экспериментов не обошлось.

Эксперимент почти удался: женщина смогла родить ребенка с измененной генетикой, которого впоследствии окрестили двойным именем Кристе Аттано и отдали доверенной рабыне на попечение, а около трех лет его передали на воспитание Наставнику, приехавшему с материка с целью его обучения в Красном Замке.

Но чтобы понять, что именно произошло в башне в ту ночь, следует вернуться в день, предшествовавший вышеозначенной даты. Компания из трех алокрылых архангелов и двух магов, весь этот день безвылазно провела в башне, ожидая результатов своего крайне важного многолетнего эксперимента. По-правде сказать, они пребывали в состоянии напряженного ожидания уже несколько суток – женщина темной расы со смуглой кожей, черными атласными волосами и светло-серыми, почти серебряными, глазами лежала на специально оборудованном столе в центре комнаты под сводчатым потолком, испещренным рунами и заклятиями,  и никак не могла разрешиться от беременности. Вследствие этого факта маги выражали сильнейшее беспокойство, прохаживаясь вдоль стен – чем дольше затягивался процесс родов, тем меньше было шансов, что эксперимент окажется удачным, однако, они опасались вмешиваться в естественный ход эксперимента еще большей магией – с этой женщиной было проведено столько магических манипуляций, что от ее собственной ауры уже не осталось и следа. Особенно по поводу их исследования нервничал молодой маг: с одной стороны он не спал уже около четырех или пяти суток – легко было сбиться со счета. С другой, он сильно переживал за успех мероприятия – ведь тогда они с наставницей окажутся первыми из людей, кому удалось вывести гибрид оборотня и дракона. Оборотень-дракон – подумать только! А с третьей, ему было одновременно и страшно и любопытно, что же за чудовище в итоге получится, ведь они так накрутили с магией на последнем этапе, что результат был абсолютно непредсказуем.
От усталости молодого мага невероятно клонило в сон, и он прохаживался по комнате, фиксируя изменения в состоянии роженицы, чтобы не уснуть. Но изменения ограничивались лишь тем, что роженица то билась в агонии схваток, то измотанная обмякала на столе в полу сознании. Чтобы как-то отвлечься, маг снова и снова возвращался в памяти к ключевым моментам эксперимента, анализируя, оценивая, делая выводы… Особенно его волновал вопрос генетики, а именно – пара генов матери, которые были искусственно вставлены в ее генотип, и без охранительной магии однозначно убили бы ее в силу несовместимости. Они много и долго это обсуждали, спорили; а сколько часов он провел в библиотеке, выискивая что-то похожее, с чем уже возможно сталкивались предшественники – сложности, неудачи, решения. Все было против, нигде никаких  упоминаний об удачном решении проблемы, но все же приняли решение – мол, Заказчик хотел именно так. Сложно сказать, почему Алые решили именно так – возможно, хотели убить сразу несколько зайцев одним экспериментом. Но, по мнению молодого мага, они таким образом могли убить не зайцев, а весь эксперимент в целом. Это было бы непростительной ошибкой провалить результаты из-за какой-то дрянной парочки генов, потому что они, скажем, совершенно несовместимы с телом оборотня, особенно, с учетом, что они отвечают за цвет волос и глаз тэллов! Цвет волос…Подумать только – они готовы были провалить эксперимент из-за цвета волос и глаз…и только потому, что Заказчик потребовал белые волосы и синие глаза. Это не укладывалось в голове юного ученого хаота, ведь они были на пороге открытия чего-то куда более важного – новый скачок в генетике, поразительное открытие! А один единственный притом сильно – очень сильно – измененный ген тэллов мог все испортить!

Однако мнения молодого мага никто не спрашивал, так что ему оставалось только ходить кругами вокруг стола с изможденной роженицей и гадать, что же все-таки у них выйдет. А тут еще воспаленное несколькими сутками бдения воображение подкидывало ужасающие картинки – следующую невероятнее предыдущей: ребенок, покрытый чешуей и изрыгающий пламя, ребенок с жутким костным хребтом появляется на свет, вспарывая своей матери живот, черный шипастый змей с детским лицом... Маг тряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, как вдруг измотанная, едва живая женщина, практически не шевелившаяся уже пару часов, судорожно всхлипнула и закричала.

Молодой должен был точно фиксировать все, что произойдет, но при этом не путаться под ногами у своей наставницы и, в особенности, не мешать алокрылым. Недопустимо было пропустить хотя бы одну деталь даже самую пустячную, и потому от негромкого всхлипа он вскочил, словно его пятую точку настиг внезапный разряд электричества, и начал с бешеной скоростью записывать все происходившее той ночью.

Из его записей, сделанных в эту ночь, следовало, что, когда роженице все же пришло время разрешиться, из утробы на свет появилось существо, внешне неотличимое от человеческого дитя мужского пола, с аурой темного, но однозначной примесью привнесенного Хаоса. Существо едва не погибло, когда была перерезана пуповина – охранные чары, лежащие на матери перестали действовать и Хаос едва не уничтожил его. Было принято срочное решение наложить временную печать на место крепления пуповины до дальнейших исследований. Сама же роженица, оставшись без защиты сильнейших рун, разрушенных родами, умерла чуть менее, чем через четверть часа после родов.

Так и не решив, что делать с печатью, родившееся дитя отдали на попечение верной рабыне, служившей в замке, но в покое его, естественно не оставили – регулярно производя свои магические замеры и исследования. Насчет имени спорили долго, потому что таинственный Заказчик пожелал, чтобы существу дали имя, но не изволил уточнить, какое. Так что наставница взяла на себя смелость и назвала его в честь двух величайших в свое время ученых хаотов Кристе и Аттано – мага и алокрылого архангела, которые вместе открыли процесс сложнейшего биохимического синтеза искусственного генотипа (геносинтез). Собственно благодаря им, проведенный ныне эксперимент вообще оказался возможен. А Заказчик тем временем получал возможность выбрать, по крайней мере, из двух имен, если это вообще имело для него какое-то значение.

Сам же Атти унаследовал от матери черные волосы, вызывавшие негодование у хаотов, смугловатый цвет кожи и светло-серебряные глаза, которые к вящему неудовольствию экспериментаторов с возрастом потемнели до простого темно-серого. Когда же черноволосому своевольному, но крайне милому на вид мальчишке исполнилось года три, в Красный Замок пожаловал угрюмый человек, на котором годы уже оставили свой след. Этот человек прибыл в замок от Заказчика, чтобы заняться обучением Атти, как называла его кормилица. Так как ему полагалось быть в обществе высокопоставленной светской Особы, то надлежало уметь (много чего уметь, в общем) вести себя соответствующим образом, правильно вести беседу, владеть правилами этикета, правильно и красиво говорить, а чтобы Особа не заскучала, следовало уметь ее развлекать – танцами, музыкой, пением, историями и шутками, декларированием поэзии. Кроме того предполагалось уметь поддержать не только светский разговор, но и обсуждение каких-то более глубоких вопросов – о политике, экономике, обсудить философские и религиозные воззрениях тех или иных народов...  Именно для этого чернобородый человек с пронзительным светлым взглядом и больно бьющейся тростью сюда и прибыл. В общем-то, дальнейшие несколько лет жизни Атти прошли не слишком-то спокойно, но крайне однообразно: его жизнь состояла исключительно из муштры Наставника с его совершенно бессмысленными на взгляд самого Атти науками (пожалуй, истории были самыми занимательными) и занятиями (а чего только стоила ему эта музыка и глупые танцы…) и бесконечных исследований хаотов. О, как же он ненавидел эту Алую комнату… они постоянно таскали его туда, делая какие-то пробы, замеры и порой оставляли его в ней на несколько дней… Эти воспоминания слились в его голове во что-то ало-липкое, мучительное и крайне болезненное.

В целом жизнь Атти протекала мирно и спокойно, не считая пристального внимания со стороны Хаотов, не сулившего ничего хорошего, а также бесконечной муштры со стороны Наставника. Однако, нечто не поддающееся контролю вырвалось на свободу, когда Атти случилось 7 лет, а через 5 лет первая его перекидка заставила хаотов, курирующих эксперимент, заставила не на шутку обеспокоиться и принять меры.

А вот в семь лет произошло одно из ряда вон выходящее событие – случилось то, что сам Атти не понял и с трудом мог описать, хотя от него требовали подробного рассказа, наверное, раз 30 или 40. А произошло следующее – печать, которую вроде бы временно наложили при рождении алокрылые, по всей видимости, не выдержала, и силы Хаоса, которые она сдерживала, вырвались на свободу. Однако, к этому времени, похоже, что Хаос уже стал частью Аттано и убивать его не собирался, как будто даже напротив – Хаос давал больше жизни, яркости восприятия…и силы. Но вместе с силой, в него вливалась и ярость – сначала тихая, потом она росла и крепла, начинала потихоньку бурлить и закипать, чтобы под конец вспениться и вырваться наружу бешеной волной, сметая любого, вставшего у него на пути. Тогда он впервые почувствовал зов Хаоса – и пошел за ним. Будь Атти чуть постарше, вероятно, Наставник бы не отделался парой сломанных ребер, а несколько служек – легким испугом. Хаоты сильно забеспокоились и снова собрали консилиум, решив заново наложить уже более мощную печать – однако это все равно было временное решение, потому что в любом случае придет время, когда наступит пора становления его истинного облика. Ведь его облик дракона едва ли не наполовину соткан из сущности Хаоса, и ему придется лицом к лицу столкнуться с Хаосом,  После этого инцидента к занятиям Атти прибавились еще занятия с молодым магом и его наставницей, которые учили его управлять, заточенным в нем Хаосом – сначала теоретически, а потом на время снимая печать.
Кроме этого, до 12 лет Атти ничто не отличало от обычных детей темных – обычный черноволосый сорванец с темно-серыми глазами, как и полагается мальчишкам его возраста вечно норовил улизнуть на побережье от своего Наставника и алокрылых.
Когда же ему пошел 12 год, в одно прекрасное летнее полнолуние, пахнущее манящим морским заливом, случилось то, чего хаоты ждали с нетерпением и ужасом одновременно. Атти лежал на спине под окном, давно забросив книгу в угол, и просто смотрел на небо через витражное стекло, предаваясь полету фантазии. Тут внезапно все его тело пронзила вспышка невероятной боли. Да, эксперименты хаотов часто бывали болезненными и порой едва переносимыми, так что с болью он был знаком с самого детства, но такой он еще не испытывал никогда…однако через мгновение боль прекратилась, он даже вскрикнуть не успел. Перекатился на живот в попытке подняться, но новая волна белой боли захлестнула его и так же стремительно откатилась, оставив болезненную пульсацию в животе. Атти взмок, попытался крикнуть, позвать на помощь, а боль в животе все нарастала, тяжелела с каждым ударом сердца. И тут его словно подхватил яростный ало-белый ураган, сметая все на своем пути. Его разрывали на части, выворачивали наизнанку, переламывали и вырывали суставы и кости, снова и снова, он кричал, срывая голос, но не слышал ни звука, кроме голоса. Он звал его – серебряный с хрипотцой. И сопротивляться зову было выше его природы. И тут внезапно все прекратилось. Он лежал на полу, тяжело дыша, сердце готово было разбиться о ребра, в ушах по-прежнему шумело, а перед глазами плавали кровавые пятна в молоке. И тут он снова услышал второй зов – алый, словно сталью по горлу. Теперь его звали двое – серебряный звал по крови, алый заглядывал прямо в душу. Он встал; было немного странно, тело, как ватное, перед глазами синий туман. Но зов… – оба звали, каждый к себе. И это было невыносимо, словно выбрать между матерью и отцом. Но что он мог сделать, он не мог выбрать – жалея, что ему не разорваться надвое, он побежал.
Это было безумие, чистой воды безумие, что он творил, не помня себя, захлебываясь в чувствах. Но в этом оба голоса были согласны. Восторг, ярость, вожделение – переполняли его до краев, и опустошали, порождая безумную жажду, которой все было мало.
Когда он очнулся утром, он мало что помнил, но Замок готов был в подробностях напомнить ему о ночи. Зала в подвалах, где спали рабы, была залита кровью. Кровь была всюду – на полу, на стенах, на потолке, похоже, что он и сам был весь в крови. Тяжелый дух наполнял подземелье… Затем появились они – алокрылые и маги, они наперебой о чем-то спорили, кричали, требовали. Ему было все равно, он свернулся клубком прямо на полу в запекшихся сгустках крови, но они слишком шумели, а он хотел только одного – спать, чтобы его оставили в покое. Но они пришли, растолкали его, он попытался огрызнуться, но его снова настигла боль. Как же он устал… Они чего-то хотели, а он не мог понять, чего. И не хотел. А они все требовали, толкали и снова боль и снова требовали. С величайшим трудом он заставил себя их слушать – они хотели, чтобы он вернулся обратно. Обратно? Наверное, домой, в комнату – он двинулся к лестнице из подземелья – и новая вспышка боли. Обратно. Обратно – что бы это ни значило. Обратно…но куда? Он попытался спросить, новая вспышка боли. Обратно... Потом они снова начали кричать, и часть из них что-то сделала, и появился небольшой дракон неровного алого цвета, смотрящий из картины наподобие окна. Стоило зажмуриться и не смотреть – драконы же очень опасны, если их разозлить. Но было так любопытно… А, нет, он был белого цвета, но весь вымазан в красном, пахнущем кровью. Странная была картина – дракон двигался, моргал, принюхивался, склонял голову и даже издавал звуки. От дракона кроме крови сильно пахло чем-то ало-стальным – как тот второй зов... И тут появилась идея, которая очень плохо целиком умещалась в сознании – стоило подумать об одной ее части, как из вида ускользала другая. Собрав в кулак все свое внимание и волю, он все же поймал ее целиком. Зеркало.
Зеркало? Снова внимательно присмотревшись, он начал осознавать – это был он. Обратно! Он понял! Тело пронзила очередная вспышка боли, он едва не потерял сознание, в глазах потемнело, казалось, что тело засунули в пресс для ягод и несколько раз прокрутили. Когда зрение вернулось, он понял, что лежит на полу, щекой в запекшейся луже крови, совершенно голый, а над ним столпились алокрылые и несколько магов, в том числе наставница и ее ученик. Последнее, что предстало перед его внутренним взором перед тем, как он вырубился – воспоминание – ее лицо… Хоть она и не была ему матерью – ни по крови, ни по отношению, но она всегда была добра к нему, и была ближе всех в этом проклятом замке
Ее окровавленное, искаженное ужасом и печатью смерти лицо. Атти умер вместе с ней. А на столе в Алой комнате часом позже очнулся уже кто-то другой. А в волосах появилась белесая прядь, словно художник небрежно махнул кистью с белой краской.

Магам удалось обучить его управлять собой, чтобы не дать Хаосу возобладать над разумом и телом. После этого Наставник начал требовать их отплытия – жизнь в Замке окончательно ему опостылела, да и Заказчик не собирался ждать вечно, но хаоты уже не желали так просто отпускать такой уникальный экземпляр.

Сложно сказать, сколько он провел там в тот раз – казалось, что не меньше пяти жизней в дополнение к самой первой, налитых в тягучие песочные часы. Когда он вышел оттуда, крылатая печать в виде дракона на всю спину, словно раскаленное добела клеймо, горела на спине жгучей болью. Но это почему-то давало покой и умиротворение – он заслужил это, и что-то жесткое и беспристрастное, родившееся за время этой вечности в его душе заставило его тяжело вздохнуть и принять то, что произошло.
Хаоты всерьез обеспокоились случившимся. Чтобы их драгоценный экземпляр не лишился на этой почве разума, они с удвоенной силой принялись обучать его контролировать запечатанный в нем Хаос и самого себя. Ему запрещали слушать Хаос, разговаривать с Хаосом, даже смотреть в его сторону, а Хаос звал его, нашептывал, томил душу обещанием чего-то такого…чего-то волшебного, но чудовищного по своей природе, чего-то драгоценного, страшного и столь же восхитительного…запредельного. А лунными ночами серебряный переливчатый голос, манил шумом прибоя, запахом крови и соленых брызг. Три долгих изматывающих года минули, он делал все, как ему говорили, и Хаос в его душе замолчал, не в силах совладать с печатью. Как тогда казалось – навсегда.
Едва только это случилось, как Наставник начал собираться в дорогу на континент, но хаоты уже не хотели отпускать такой крайне удачный экземпляр, потирая руки и планируя, как можно было в дальнейшем развивать данное исследование. Надо сказать, что за все время его жизни в Красном Замке, хуже бесконечной муштры Наставника была только Алая комната, Аттано давно мечтал о том, как его жизнь изменится, гадал, глядя в окно своей комнаты, что ждет его там – за морем.
Пошел период долгой переписки Алых с заказчиком – несколько раз они уже собирались отплывать, но потом их внезапно ссаживали с корабля, и они снова возвращались в Замок, однажды их вернули Алые ангелы, нагнавшие уже ушедший за горизонт корабль. Кристе надеялся, что им все-таки удастся когда-нибудь уплыть отсюда – этой тайной надеждой он и жил в те годы. Там за морем, ему казалось, ждет новая удивительная интересная жизнь. Воображение рисовало картины одну интересней другой. В Замке он не носил ошейника или иного атрибута раба – хаоты считали, что это может замедлить развитие способностей и иметь дурные последствия. А из Замка ему все равно деваться было некуда, но это никак не изменяло его положение раба. И как раба, его не спрашивали, чего он хочет или не хочет, а однообразные дни, наполненные бесконечными и бесполезными науками или же такими же бесконечными исследованиями в Алой комнате, тянулись невыносимо медленно.

Наконец-то хаоты разрешили им покинуть остров (очевидно, в обмен на нечто крайне ценное), но аккурат в этот момент произошло то, что перевернуло мир – Существо пожаловало… Алые взбесились, напали на корабль, перерезали всех. Аттано тоже едва не двинулся умом, но его уберегла печать – и берегла его и дальше, без его согласия на это. Алые углядели в нем своего и не тронули. Пользуясь этим, он сбежал с корабля в облике водоплавающего дракона.

699 год от Пришествия подходил к концу. И вот, кажется, разрешение снова было получено, они погрузились на корабль, на Кристе одели ошейник раба для надежности (в замке в этом не было необходимости – деться ему было некуда, а как это могло повлиять на приступы, вызванные Хаосом, неизвестно), Погода стояла переменчивая – в любой момент могла налететь буря, но выбора не было. Хотя стоял ветреный солнечный день, отплывали в напряженном молчании, никто не ликовал, боясь спугнуть удачу, когда же корабль отплыл на приличное расстояние, все как-то расслабились и вздохнули, даже встречный ветер и чернеющее небо на востоке, казалось, не могло омрачить сегодняшний день. Кристе Аттано в тот момент лежал на животе на носу корабля и был счастлив – море, соленые брызги, ветер в парусах и солнце – чего еще надо в этой жизни?
И тут ему стало…странно. Что-то произошло – это он точно знал. Он прислушался к своим ощущениям – они были какие-то ватные, с тех пор, как на него одели ошейник. Он попытался пробиться к ощущению и тут как будто сорвался в пропасть, его как будто засасывало во всепоглощающую воронку. Он тряхнул головой, стараясь отогнать наваждение, но она затягивала его все сильнее. Атт отвесил себе оплеуху, еще одну, руки не слушались, тело стало как не своим, он ничего не видел, глаза застилало чем-то красным. Он не мог себя контролировать: теперь Хаос его не звал – Он приказывал. И сопротивляться Ему было невозможно, да и бесполезно. Аттано встал, в бреду сделал несколько шагов, но тут внезапно все его тело пронзила невероятная боль. Он выпрямился, с тупым намерением бороться до конца, но шею обожгло, будто на него одели раскаленный добела ошейник. Он чувствовал, что еще немного – и победа будет за ним, шея плавилась. Но тут печать на спине просто взорвалась от боли и…он очнулся – кто-то вылил на него ведро блаженно-холодной морской воды. Зрение прояснилось: склонившийся над ним Наставник тряс его, немилосердно бил по щекам, несколько матросов таращась стояли поодаль, шею паскудно саднило. А в мире по-прежнему светило яркое солнце, чайки как ни в чем ни бывало носились в небе, благоденствие и безмятежность. Под хмурым взглядом Наставника он кое-как поднялся, мысли едва ворочались. Но теперь это ясно чувствовалось – чего-то не хватало, какая-то значимая часть его мира рухнула…
Наставник ждал объяснений, но тревожный клич на марсах заставил всех вздрогнуть – в воздухе замелькали стремительно приближающиеся алые крылья. Сердце упало куда-то вниз живота, да так там и осталось. Кто-то что-то кричал, матросы бегали по палубе, но сколько парусов не ставь – при встречном ветре им никогда не оторваться. Алые их догнали…
А потом началось что-то невообразимое – они принялись убивать всех и каждого на своем пути, буквально рубить на куски все, что движется. Кровь лилась по палубам, как вода, воздух наполнился криками смерти и отчаяния. Атт забился между бочками на верхней палубе, но тут раздался оглушительный треск и резко запахло выпивкой – бочки, за которыми он прятался разлетелись в щепы – а алый архангел с мечом на перевес едва не снес ему голову. Аттано попытался извернуться и убежать, но архангел схватил его за шиворот и с силой швырнул на палубу. Подлетел, левой рукой прижал к палубе, отвел правую для удара и рубанул по шее…
Ошейник лопнул, разлетевшись на куски, но буквально за миг до этого их взгляды пересеклись. Архангел словно задумался и замер, не доведя удар до конца – клинок чуть оцарапал кожу. Несколько мгновений, показавшихся Кристе часами, вцепившись в парня пронзительным безумным взглядом, он водил головой слева-направо, словно прислушивался к чему-то или принюхивался. И потом произошло что-то странное, не поддающееся определению. Какая-то связь промелькнула между ними в этот момент. Его снова потянуло в воронку, кто-то снова пытался ему приказывать, и он почти поддался этому – и печать на волне боли снова вынесла его обратно в реальность, не дав утонуть. От ужаса волосы буквально  кровь стыла в жилах. Архангела больше не было, все еще слышались звуки затихающей расправы, что-то горело, все реже слышались стоны и удары стали о сталь… Он ощупал шею – ошейника больше не было – и огляделся: стройные белые паруса теперь болтались на ветру окровавленными тряпками, везде были разбросаны тела, по палубе стекала кровь. Кристе вскочил, его мутило, и он отдал бы все на свете, чтобы сейчас оказаться в любом другом месте как можно дальше отсюда. Он не понимал, как такое вообще возможно – все эти люди только что были живы, а теперь их безжизненные изрубленные тела лежали вокруг… Вода вокруг корабля окрасилась в цвет крови, а в воздухе пахло смертью. Хоть печать и не давала Хаосу захлестнуть Аттано, Его волны плескались вокруг, и он никуда не мог от них деться. Не слишком-то отдавая себе отчет, что он делает, на ходу срывая с себя рубашку, он ринулся в кровавую воду, перекидываясь прямо в воздухе. Он плыл с такой скоростью, с какой только мог – никогда прежде он не заплывал так далеко, но ужас гнал его вперед, словно мощное подводное течение. Но пытаться убежать от Хаоса в его положении – это было примерно то же самое, что пытаться убежать от себя.

Печать закрыла его от Хаоса – Аттано все время чувствовал Его рядом, словно охотника, который чует свою жертву, но никак не может увидеть. Единственное, что волновало – это тягучий все нарастающий голод, который невозможно было утолить рыбой. Его вели инстинкты, и это позволяло не думать ни о чем, жить здесь и сейчас. Спустя пару недель или месяцев – в облике зверя время течет незаметно, своим чередом – он все же добрался до суши. Обессиленный и изможденный он выбрался на берег Острова Пиратов. Никогда прежде он не заплывал так далеко и так надолго, а море оказалось не таким приветливым, как ему думалось прежде.

Выбившись из сил и едва не утонув в шторме, ему все же удалось как-то добраться до берега, но стоило ему оказаться на суше в маленькой скалистой бухточке, как он, обессилев, провалился в сладкое забытие. Очнулся он тут же на пляже, солнце стояло в зените, и в бухте было душно и жарко, как в печи. Песок засыпал глаза и ноздри, скрипел на зубах, крылья занемели, лапы не гнулись, хвост налился свинцом и не желал шевелиться. Он попробовал перекинуться, но сил хватило только на то, чтобы зажмуриться и…когда он снова открыл глаза, солнце уже почти закатилось. Решив, что это никуда не годится, дракон не без труда поднялся и проковыляв до воды нырнул – пока он спал, отлив оттянул воду на добрый десяток метров, обнажив острые скалы на дне – теперь понятно, почему этой укромной бухтой никто не пользовался.
Прохладное вечернее море невероятно освежало и придавало сил. Какое же это было блаженство! А то он просто спекся, валяясь на пляже. Он поплыл вдоль берега – осмотреться. По дороге поймал несколько крупных рыбин по дороге и почувствовал себя еще лучше. Что ж, кажется, пришла пора исследовать этот кусок суши… Как потом выяснилось, это был остров, а не материк, как сначала подумалось Аттано, а именно – Пиратский Остров. И оказалось чудом, что ему удалось найти уединенную бухточку вдали от глаз – остров кишмя кишел всяким разношерстным народцем всех мастей и рас. Едва ли не каждой бухте стояли пришвартованные к самодельным помостам суда – и маленькие, и большие, и изящные, как лебеди, расправившие крылья, и горбатые, с куцыми парусами... Всюду сновали шлюпки, что-то перевозили, грузили, перетаскивали с корабля на корабль до самой ночи… А после заката тут происходило нечто – таверны и кабаки наполнялись разухабистыми песнями, нецензурными тостами и шуточками, звоном ножей и кружек, в борделях было не протолкнуться от числа желающих, а ближе к полуночи на улицах то и дело доносилась пьяная ругань, сталь звенела о сталь, где в шутку, а где порой и проливалась кровь, хотя, убийства противоречащие Кодексу тут были запрещены. Трудно было поверить, как царивший на острове порядок и дисциплина днем, превращались ночью в хаос и разгул.
Подплыв к самому берегу под покровом темноты, дракон крадучись (насколько это было возможно при его размерах) неподалеку от основной пристани – кто-то еще заканчивал разгрузку, но в основном все уже ушли в город – предаваться спиртному и плотским утехам. 

Дракон принюхался – славно пахло добычей. Кажется, он никогда так долго без крови не обходился…несколько дней? Недель? Хотя нет, кажется, где-то в середине пути ему попался какой-то то ли едва живой, то ли недавно мертвый человек, возможно их было двое, но маленьких, он не разобрал…а толку от них все равно было мало толку, это казалось только раззадорило голод, который никак не удавалось заглушить, сколько бы рыбы ты ни съел.
Хотя…нет, была рыба – какая-то здоровая рыбина, размером с человека, наверное. Странная она была на вкус, но после нее голод как будто бы поулегся, поутих... Да, она была весьма приятна на вкус. Вот только волос много – слишком много волос. Где бы еще такую достать…
Но слишком знакомое внутреннее ощущение в этот момент его решительно одернуло – нет! Есть людей нельзя! Его звериное сознание, словно на невидимую стенку натыкалось на это слово – Нельзя!
Он много учился, чтобы несмотря ни на что не повторилось то, что произошло в его первую ночь. Благо, маги ему тогда сильно помогли, хотя, и сами, вероятно, об этом не догадывались – обучая его контролировать свой внутренний Хаос, они научили его немножко большему – контролировать всего себя. Так что пока веселым жителям этого милого городка не грозила немедленная кровавая расправа. Однако, он прекрасно понимал – что еще пара дней, да что там – еще одна эта ночь и он уже не сможет себя сдерживать.

Однако, чтобы выйти на остров, надо было снова стать человеком – вряд ли обитатели с радостью воспримут появление на свои улицах 5-ти метрового дракона… Но людям, как известно, нужна одежда. С трудом справившись с этой задачей, Аттано встретил в городе девушку, которая оказалась неопытным суккубом, попытавшись соблазнить его. Вместо этого она пробудила Хаос, и Атт убил ее… А тем временем за ним следил вампир, ставший свидетелем сцены убийства. Вампира, оказавшегося капитаном судна, однако, такие мелочи не волновали – он видел поразивший его звериный облик Аттано и предложил вступить в команду его корабля.

А посему следовало как можно скорее решить вопрос с одеждой, не привлекая внимания… Аттано, конечно, кое-как справился с этим. Рубаху он нашел, свисающей с пристани – видимо, кто-то из матросов ее здесь позабыл. А вот с нижней половиной обмундирования дело обстояло порядком хуже. Тем более, что с каждой минутой, он едва удерживал над собой контроль, в сознании бились только три то вспыхивающие то меркнущие сознательные мысли – штаны, рубаха, сапоги. Он потерял осторожность, и, кажется, его все-таки заметили – большого белого неуклюжего после бесконечной скачки по волнам дракона, ломящегося через кусты, было, в общем-то, сложно не заметить. Однако ему удалось скрыться раньше, чем хозяин штанов, крайне увлеченный весьма интимного характера делом, успел принять хоть какие-то меры. Состояние жертвы такого гнусного воровства трудно было описать, когда через несколько минут дракон вернулся за его сапогами, аккуратно подобрал оба и вежливо удалился через все те же кусты. Можно сказать только, что бедолага с тех пор навсегда бросил пить и предпочитает пользоваться услугами борделей.
А дракон, укрывшись в одном из гротов на пляже, неподалеку от Главной пристани собрал вместе свои трофеи и удовлетворенно оглядел – выцветшая голубая рубашка, порванная в двух местах, грязные коричневые штаны и протертые почти до дыр на подошвах сапоги. С точки зрения дракона, это все было совершенно неважно – главное, что все необходимые элементы были собраны. Все так, как он сам некогда себе вдалбливал, когда только еще учился оборотничьим премудростям. Штаны – самый главный элемент. Сапоги – важный элемент, несомненно. Рубашка – в общем-то, столь же важный. Без важных еще можно было обойтись, но без главных штанов – никуда. Дракон гордо тряхнул головой – он собрал все три в этот раз. Теперь можно было и перевоплощаться. Он сделал это настолько аккуратно, как мог, но боль все же была невыносимая – он не пил крови уже несколько дней кряду… В облике человека, почему-то все казалось каким-то странным, голова болела, все кости ломило, почему-то было тошно и очень противно на душе, и еще этот омерзительный рыбный привкус во рту. Он встал, руки мешались, их совершенно некуда было деть, на двух ногах да еще без балансировки хвостом было как-то совсем неуютно стоять. Атт огляделся – под ногами валялось какое-то тряпье, он нагнулся, чтобы получше рассмотреть, и едва не упал. Из лужи в гроте на него смотрел тощий захиревшего вида пегий парень. Пегий, потому что волосы клоками вылиняли в белый. Его впалые щеки, особенно плохо контрастировали с серыми тенями вокруг глаз, которые даже в мрачном гроте выглядели как-то потусторонне, отражая свет неполной луны на море каким-то жутким синим цветом. С отвращением взяв в руки одежду, он оделся, явно недовольный собой. Кроме того, рубашка оказалась заношена до дыр и могла сойти за парус для маленькой лодки, да еще ко всему была промокшей, штаны воняли чем-то непередаваемым, и путались под ногами, а сапоги…о сапогах лучше не стоит.
Впрочем, как оказалось, в подобной одежде было легко слиться с населением острова, не нарушая гармонии местного колорита. Белые клочья волос он постарался кое-как замазать углем от факелов. Так что никто даже не обратил внимания на тощего глазеющего по сторонам паренька в рванье – мало ли тут таких водилось. Атт шел, пытаясь отвлечься от мыслей о голоде, и отчитывал себя за неразборчивость, заодно прикидывая, что ему следует делать дальше. Как вдруг он нос к носу столкнулся с чем-то восхитительным, прекрасным, волшебным… Оно было явно не отсюда – это небесной красоты существо, золотые волосы, заплетены в две косы, а глаза, как бескрайний океан, поглощали его...что-то болезненное с хлопком привело его в чувство. Почему-то горела левая щека, а девушка возмущенно морща курносый носик отряхивала коротенькую до неприличия юбочку, безнадежно испачканную в луже. Да, он ее не заметил за размышлениями, когда она стремительно выскочила из красной двери, и с размаху в нее впилился. Соединив события в верной последовательности, Аттано рассыпался в извинениях, как его учили, должно извиняться перед несправедливо обиженными женщинами. Девушка слушала его, с сомнением приподняв бровь, и, по всей видимости, полагала этого парня не совсем адекватным или под чем-то…но, кажется, его речь ей пришлась по вкусу. Они разговорились, он был очарован ею до глубины души, она манила его, он даже забыл о своем голоде, пережитых несчастьях...казалось, ничего на свете не хотел он так, как хотел ее. Он спросила, как его зовут, и двинулась по проулку. «Като», - почему-то ответил он ей и, как привязанный, пошел следом. Она много болтала по дороге, хихикала, кокетничала, он не слушал ее. Он пожирал ее глазами, как же это было невыносимо – быть отдельно от нее. Он пытался взять ее за руку, она ускользала, он пытался вдохнуть ее запах, она утекала, как вода сквозь пальцы. Она дразнила его, то подпуская, то отталкивая. Когда они свернули в очередной проулок, он больше не мог сдерживаться. Им овладела жажда. Он хотел ее. Резко схватив девушку за плечо, он прижал ее спиной к стене, тяжело дыша, все же до последнего пытаясь бороться с собой. От неожиданности она вскрикнула, но удар о грязную стенку переулка перебил ей дыхание. Она инстинктивно рванулась, но он был сильнее, значительно сильнее. Она почему-то не стала кричать – посмотрела ему в лицо, и он утонул в ее лазурных, как морская даль, глазах. И в этот момент он понял – Хаос увидел его. Его захлестнула алой волной. Последний оплот разума был разрушен. Краем сознания он понимал, что она сама виновата, что она что-то сделала с ним…но он не мог принять это. Он вдохнул напоследок ее запах, и неистово впился зубами в шею, перекусывая мышцы и тонкие связки…она всхлипнула, дернулась, еще раз, потом слабее, тело свело судорогой и затем она обмякла.
Какое же это было упоение! Печать на спине прижгло каленым железом, он отпрянул, но его темная природа не могла уступать – не в этот раз. Почти полная луна, с любопытством заглянула в проулок, и Хаосу пришлось отступить. Спина больше не горела, и можно было испить чашу упоения до дна. Когда же чаша иссякла, Кристе понял, что натворил, но было уже слишком поздно. Он отпрянул к противоположной стене, в ужасе глядя на ее окровавленную шею и остекленевшие голубые глаза. Теперь она почему-то показалась ему не такой уж и прекрасной, он вообще не понимал, почему она его так увлекла. Почему все его тренировки пошли прахом перед ее чарами… Он попытался подняться, хотя, не очень-то понимал, что следует делать. Мозг лихорадочно соображал. Чарами. Значит она суккуб – в памяти всплыли абзацы учебника о расах. «..Питаются эмоциями и энергией разумных существ, в основном, людей, являются отличными эмпатами… Могут зачаровывать существ противоположного пола, заставляя влюбляться в них и выполнять их прихоти...»
Голос за спиной заставил его подпрыгнуть. Оказалось, что в темноте проулка уже некоторое время кто-то наблюдал за происходящим, но вмешиваться не считал нужным. «Като? Да?» - спросил обладатель голоса, затягиваясь трубкой. Сладковатый запах заполнил переулок. «Дда, т-тоесть нет. Атттано», - кажется, утроив количество букв «т» в собственном имени пролепетал парень, и, судорожно вздохнув, ни с того ни с сего добавил, - «Можно просто Кристе». Незнакомец усмехнулся, - «Как скажешь, Аттано-Просто-Кристе», - и, сладко затянувшись, продолжил, - «Глупая девчонка. Соблазнять голодного оборотня в канун полнолуния. Кажется, она до самого конца не поняла, кто ты. Еще слишком молода была. А вообще нехорошо получилось. Темным не следует питаться темными».
Как выяснилось позже, незнакомец оказался капитанов одного из кораблей, пришвартованных в порту. Кроме того, он оказался вампиром. Как выяснилось позже, герой-любовник, оставшийся без штанов и обуви, оказался не единственным, кто видел в ту ночь белого дракона. Вампир, однако, голосить об этом направо и налево не собирался – напротив, он тайно проследил за драконом, а потом и за парнем, в которого тот превратился до этого злополучного переулка. Вампир был по-дружески заботлив, дал платок, утереться от крови, завел его в таверну, купил ему выпивку, какой-то еды. Но больше всего Аттано-Кристе подкупило то, что вампир был с ним честен – он рассказал про слежку и про то, как его впечатлил истинный облик. И поэтому он хотел бы видеть в Кристе в своей команде, хотя и не имеет обыкновения брать совсем зеленых неумех – мол, пусть с ними кто пониже рангом возится. И предупредил, что выгонит с треском, если Атт не оправдает его ожиданий. Вампир протянул ладонь – для подтверждения заключенной сделки. Разумеется, он с радостью согласился, что он еще мог сказать – оказался в незнакомом городе на краю света, уже успел вляпаться в историю, убил девушку, пусть она и была сама в этом отчасти виновна – поди только теперь докажи.
Позже Кристе долго рассуждал об этом и о том, что случилось на корабле, он никак не мог понять, что произошло. Что произошло с Хаосом и с ним самим. Прежде Хаос был подобен ветру, океану, он подчинялся только собственным внутренним законам. Хаос обладал, как бы парадоксально это ни звучало, своей внутренней гармонией, пусть даже и совершенно непонятной. Кристе Аттано много времени и сил потратил на то, чтобы быть в гармонии с ним – да, маги учили не слушать Хаос, но он не мог, это было примерно то же самое, что зрячему пытаться ослепнуть. Или заставить человека вдруг разучиться осязать. У него не было выбора, пришлось учиться договариваться с Ним, увиливать, прятаться, ходить кругами, запутывая следы, а при встрече снова договариваться и прятаться – то получалось, то нет, в случае осложнений спасала печать или выручали алые. Да, подчас Хаос лихорадило – еще как. Но и ведь в природе бывают бури... Но то, что произошло тогда и продолжало происходить…теперь, словно что-то направляло Хаос – это было примерно так же, как если вдруг все реки, океан, горы и даже ветер внезапно стали бы подчиняться какой-то неведомой, но безграничной силе, которая бы в мгновение ока разверзла землю, выплеснув потоки лавы, вспенила океан и испарила бы реки, а ветра бы рвали на части всех, кто попадался им на пути. Никто вокруг, казалось, этого не замечал, и некому было обратиться за помощью, никто не мог объяснить, помочь…только печать отделяла Кристе от этого безумия. А Хаос хоть и не мог захлестнуть его, но его багровые волны плескались вокруг, вплотную подступая к его сознанию, как круговая осада. Вот теперь-то он понял, о чем говорили маги – вот что они понимали под борьбой с Хаосом.

Отредактировано Christe Attano (2013-08-09 01:58:43)

0

2

Вследствие этого инцидента, Хаос его заметил и больше не выпускал из области видимости. Жизнь превратилась в постоянную борьбу, а боль от печати стала естественным состоянием. Это обозлило Аттано, сильно попортив ему характер. Но через год все закончилось – Существо уничтожили, Алые пали. И Аттано едва не свихнулся от заполнившей его пустоты. Его фактически спас капитан – сам, вероятно, об этом не подозревая, объявив, что он прошел испытательный срок и теперь принят в Гильдию и в команду, и принялся учить его морским наукам. Четырнадцать лет Атт ходил под командованием капитана Вайрема ди Лаго, за это время ему благодаря своей безграничной преданности капитану удалось стать его правой рукой – как на судне, так и на Совете Капитанов.

Теперь ему приходилось бороться каждый день и каждый час, каждое мгновение… И так день за днем, месяц за месяцем – бесконечной борьбы. Прошло немногим более полугода, он не понимал, почему еще не свихнулся. А ведь так хотелось – как хотелось упасть в объятия Хаоса, раствориться в нем, исчезнуть. Да, он сдался, он безумно хотел сдаться – это было бы единственным избавлением. Но подобной роскоши он был лишен, ибо печать каждый раз возвращала его обратно. Однажды он почти четверть часа пытался разорвать ее узы – как случалось прежде, но эта печать была наложена алыми на совесть, и сознание не выдержало такой боли. Сдаться он не мог, бороться не хотел. Совершить самоубийство? Он думал об этом. Но, собственно, почему? И тогда он решил отомстить – всем. Паскуде-судьбе, всем этим магам, ангелам, которые сотворили с ним Тьма знает что. Да вообще всем. Хотели получить чудовище – так получайте!
Кровь лилась по палубам вражеских кораблей, злое веселье наполняло душу, без сожалений отринувшую все, что хоть как-то было связано с состраданием и милосердием. Спина постоянно болела, то едва заметно, то вспыхивала белой болью, волосы выцвели почти что наполовину, а он балансировал на грани, играя с Хаосом. Капитана это все, кажется, забавляло, команда держалась от него подальше. А ему был все равно, пока были те, чью кровь можно было пролить.
И в один солнечный, как тогда, день – вдруг все кончилось. Он стоял посреди палубы, занеся перед ударом саблю, весь в крови – своей и чужой, а у его ног кто-то хрипел в предсмертной агонии. И внезапно все затихло, словно безумный шторм, длившийся месяцами, вдруг успокоился за одно мгновение. Вокруг кипела битва в дыму и кровавом тумане, сталь звенела о сталь, разносились неистовые крики и стоны раненых, пушки их корабля разносили вражеское судно в щепы. Ему было все равно, он стоял, упиваясь моментом внутренней тишины и покоя, которого он ждал, кажется, всю жизнь, только ветер холодил лицо и кричали чайки. И вместе с покоем туда пришли опустошение и разорение. Багровые волны отхлынули, больше не с чем было бороться – Хаос снял осаду. Кристе Аттано стоял, задумчиво глядя на свои руки в крови. Опустошение и разорение.
Дальше начались годы, полные противоречивых чувств к себе, к своей жизни, к тому, чем они занимались и к капитану Вайрему де Лаго (который, к слову, по видимости был благородных кровей по праву рождения) И который взял на себя роль некогда погибшего Наставника, когда ему стало понятно, что Кристе потерял вкус к битвам и вообще жизни и вот-вот сорвется, или вовсе откажется выходить в море. И капитан принял решение обучить его морскому делу, чтобы хоть как-то задержать на судне. И надо сказать, решение было крайне удачным.
Учеником Кристе был благодарным – жизнь в замке прекрасно его к этому подготовила, с той лишь разницей, что здесь не было нудных скучных лекций, тонны бессмысленной теории, за которой ровным счетом ничего не стояло. Здесь были четкие указания, которые надо было не обдумывать, а бежать исполнять сломя голову, а если капитан и рассуждал о чем-то теоретическом, то за этим обычно стоял непосредственный жизненный опыт. И это позволяло отвлечься, от снедающей изнутри пустоты.
Хаос больше не пытался целенаправленно подчинить его себе, однако, это был уже не тот прежний Хаос, с которым они были знакомы. Теперь это был обезумевший дикий зверь, вырвавшийся на волю после убийства своего наездника. Так, наверное, ощущали себя люди, пережившие сильнейший шторм, снесший их родной дом и все селение – море успокоилось, по-прежнему светит солнце, но вокруг только разорение и пустота. Он все еще временами боролся с Хаосом в себе, но теперь в этом не было особой необходимости – и он в глубине души был даже раз этим редким визитам. Тем более, теперь существовало такое прекрасное средство, как курительные наркотические травы, которые они не так давно стали вывозить с Тэлеты.
Благодаря Капитану ди Лаго  Кристе включили в Гильдию, а впоследствии он даже участвовал на собраниях Совета Капитанов, неизменно стоя в тени, за спиной своего капитана – его правая рука, телохранитель, советник и просто друг.

Он во всем доверял капитану, но теперь творилось что-то странное. Некогда капитан был ему старшим другом и наставником. Он всегда был величиной недостижимой, но прежде он всегда протягивал руку, чтобы помочь. А теперь он сам возвысил себя, залез на пьедестал, с которого презрительно поглядывал на свою команду, обращаясь с ней, как с рабами, и Аттано не был исключением. Капитан перестал что-либо объяснять и посвящать в свои планы. И Атт, стараясь не вмешивать свои личные чувства заподозрил, что тот продал Гильдию. Как бы ни было это печально, но пришлось выбирать – между бывшим другом и наставником и Гильдией, которая Атта раздражала не меньше капитана, с той лишь разницей, что капитан был прямо тут. И вот между ними разгорелась драка, команда давно уже была недовольна капитаном, и никто не спешил встать на его сторону, ожидая решения судьбы. Судьба в этот день благоволила линчевателям и бунтарям, и Аттано легко убедил команду встать на свою сторону. Но объяснить все Гильдии он не успел – на новоявленного капитана объявили охоту, отдав приказ о ликвидации. Несколько месяцев ему удавалось скрываться от «правосудия», а потом он исчез. Как в пропасть между мирами канул.

Но что-то изменилось с тех пор, как капитан встретил в одном из портов женщину с бледно-пепельными волосами и глазами, как две черные дыры… Все реже стал капитан участвовать в делах, все чаще отказывался от дел Гильдии под нелепыми предлогами в пользу каких-то сомнительных делишек, проворачивал в обход Гильдии какие-то сделки, они почти не участвовали в сражениях, не приносили никакой пользы, зато золото наполняло их трюмы доверху, команда была довольна, но она просто не могла оценить, сколько золота утекает мимо их носа к этой загадочной женщине. Сначала Аттано думал, что это любовь…он долго терпел эти выходки, эти грязные сделки, эту темень, полагая, что его верность капитану предполагает не-сомнение и не-предательство, а его верность другу предполагает доверие. Через полгода он все же не выдержал – пришел и прямо спросил, любит ли он ее, потому что он – Кристе Аттано – уже устал заниматься этой подпольной дурно-пахнущей работенкой. Капитан Вайрем ди Лаго в ответ рассмеялся ему прямо в лицо. Он так ничего не объяснил, но впрочем, и не требовалось. И младенцу было понятно, что капитан ди Лаго предал Гильдию.
Шел 713 год от Пришествия. В начале осени они прибыли на Всеобщий Совет в Карьен, чтобы Совет собирался в полном составе  – такое на его памяти было уже дважды, и ничего хорошего не предвещало. Снова долгие разговоры о том, чего Гильдия хочет добиться, о том, что пираты плохо следят за сотоварищами – что расплодилось конкурентов, которые перехватывают добычу Гильдии, что часть капитанов пытается укрыть свою добычу и так далее...
А главное, что в итоге подобных заседаний отдуваться приходилось рядовым морякам. В прошлый раз они послали на смерть полдюжины кораблей и глазом не моргнув – в заливе, где обосновались отступники, сбежавшие из Гильдии и возжелавшие создать независимое Береговое Братство, оказалась ловушка. Их заперли в узкой бухте и перебили, как скот на бойне. А их судну капитан приказал держаться подальше, хотя их пушки легко могли разбить баррикаду в залив и помочь оставшимся. Конечно же, форт потом взяли, отступников вздернули, а случившееся представили, как непредвиденная случайность – коварство врага. Гильдия манипулировала, а простые моряки клали свои головы.
Раздражение политикой Гильдии вообще и своего капитана в частности в душе Аттано с каждым днем нарастало и грозило перерасти во что-то более существенное.
На рассвете в один по-осеннему хмурый, но теплый день, после крайне выгодной работки Аттано снова пришел к капитану в каюту. Они не на шутку поссорились, крики разносились над палубами, кажется, даже вездесущие чайки притихли.  Суть разгоревшегося спора сводилась к тому, что они не сошлись во взглядах на политику Гильдии и значения в этом всем пиратского сообщества. Как нередко бывает, это послужило причиной фатального конфликта, вспыхнувшего в доли секунды –  аргумент-контраргумент – каюта превратилась в побоище. Когда в ход пошли самые веские аргументы из стали, конфликт переместился на палубу.
Шестьдесят четыре свидетеля убийства стали в тот же день обвиняемыми в поднятии бунта на корабле и линчевании капитана. Не успела еще остыть горстка праха, оставшаяся после капитана Вайрема ди Лаго под лучами так некстати выглянувшего солнца в полоску между горизонтом и линией облаков, как Кристе Аттано стал новым капитаном, присвоив себе судно, снабженное, 8 пушками, каюту с удивительным музыкальным ящиком и все, что капитан ди Лаго, теперь уже бывший, считал своим.
Естественно, Гильдия не могла закрыть на это глаза, постановив найти предателя предать показательному суду, если удастся, либо же – уничтожить. Но у пиратов есть несколько иной обычай… Месяц за ним гонялись по всем морям и океанам, пытаясь, обманным, силовым, магическим и другими ухищрениями всучить ему Чёрную Метку. Но не вышло, колесо фортуны повернулось в пользу Аттано и его команды. Главе Гильдии это не понравилось, а Совет Капитанов только разводил руками – мол, мы пытаемся, но он слишком верткий, слишком хитрый, слишком наглый, слишком удачливый – слишком много отговорок ради одного какого-то жалкого пиратишки. Гильдия открыто объявила о награде за живого или мертвого. На море достать его было бы очень сложно, хотя, кто-то из команды прознав о вознаграждении попытались бросить ему вызов – нелюди по большей части, но море было его стихией. А вот на суше теперь в каждом порту подстерегала реальная опасность. Аттано даже истинный облик мало помог бы против профессионала.
Прошло месяца 3 со смерти ди Лаго. И тут, в какой-то момент все поверили, что получилось. Разошлись слухи, что обломки его опального судна видели у Вересковых островов. И что, мол, Кристе Аттано мертв. Дальше слухи в портовых тавернах рознились – много было любителей
посудачить о том, о сём. В Гильдии тем временем случился небольшой бардак на почве кучи исполнителей, желавших награды за якобы совершенное убийство. Совет Капитанов поджимал губы на такое надругательство над обычаями, полагая, что это все дело рук Гильдии, но благоразумно помалкивал. Кое-кто все еще не верил, считая, что Гильдия всего лишь распустила слухи, чтобы не сесть в лужу из-за какого-то оборотня, но факт оставался фактом – Аттано исчез и уже больше полугода никто и нигде не видел. Ни одного странного слуха, ни одного упоминания о белом драконе. Впрочем, на место этой истории очень быстро пришли другие, и о безвременно почившем капитане ди Лаго и его убийце Аттано напрочь позабыли, только в пиратских тавернах укоренилась поговорка «допился до белого дракона», которая, впрочем, никак не связывалась в сознании жителей с этой историей.

Остров был крайне недружелюбен, из всей команды кроме Аттано уцелело всего 11 человек. Они сумели переплыть Призрачный Пролив и вернуться на Остров Пиратов, построив лодку. Оттуда они отправились в Карьен – на поклон к главе Гильдии в надежде на милость – выбора, в общем у Аттано иного не было, а команда пожелала разделить с ним судьбу.

Минуло 3 тяжелых года. Он мог уплыть с острова в любую минуту, но как капитан Аттано нес ответственность за своих людей. Он не мог бросить свою команду еще и потому, что отчасти терзался чувством вины за то, что втянул их в это дело. Можно конечно было построить плот и на нем вдоль островов доплыть до Долины Лавы, но об этом Аттано и думать не хотел. Долины Лавы с него было достаточно на всю оставшуюся жизнь.
Так что было решено построить посудину, чтобы на ней они смогли бы добраться до материка или базы пиратов. Их бывший корабль сел на рифы недалеко от берега, его прилично потрепало штормом, но кое-что еще можно было спасти. Они также сумели перетащить на остров часть пушек, расставив их вокруг лагеря – обороняться от острова и живущих на нем тварей – в первые две ночи остров забрал едва ли не дюжину человек. Аттано, кроме того, удалось спасти волшебную музыкальную шкатулку, которую бывший капитан ди Лаго когда-то вывез из Тэлеты, подмокший судовой журнал и уцелевшие карты с отметками нанесённых на карту островов и морских путей. Но строить судно заново, даже имея часть деталей от разбитого корпуса и более или менее нормальные инструменты было задачей непростой и совсем небыстрой. Они были пиратами, а не кораблестроителями. Несколько раз приходилось начинать сначала, инструменты портились, люди заболевали лихорадкой, кого-то навсегда забирали джунгли. Вересковые острова оказались местом не то, чтобы непригодным для жизни, просто-таки смертельно опасным.
Единственно, на что годились способности Аттано на этом острове – это беспроблемность добывания рыбы, водившейся тут в изобилии, и не дюжая физическая сила оборотня. В зарослях же форма дракона только мешала, а проблема состояла в том, что местные пресные родники были как живые – сегодня они были здесь, а через день, час – непредсказуемо мигрировали на другое место, так что остров все равно приходилось исследовать. Многие сложили там свои головы. К концу второго года их осталось от едва ли более 20 из 60 попавших на остров человек команды. Кроме того Атту приходилось еще иметь дело с русалками, у которых где-то неподалеку, кажется, было подводное поселение – спасали его от поедания собственной команды, когда приближалось время луны. Однако, они тоже не желали быть легкой добычей и даже пытались устраивать облаву, устанавливали ловушки, чтобы остановить эту неведомую тварь, так внезапно свалившуюся им на головы. Ему страшно везло, что он был крупнее, во много раз быстрее и сильнее. Тем более, что выходя на охоту в полнолуние, он отдавался инстинктам, которые вели его к добыче, увереннее, чем он вел судно по известному фарватеру, благо, их приятный во всех отношениях запах и вкус уже был ему знаком. Одна проблема - слишком много волос...
Спустя полгода импровизированное судно было закончено, а их к тому времени осталось 15. Пробный спуск на воду показал, что их посудина была неповоротлива и кроме того имела приличный крен на правый борт. Крен они кое-как уравновесили пушками, взяв их вместо недостающих членов команды. Оставшиеся пушки они закопали в джунглях недалеко от пляжа, завернув в остатки парусины.
Океан немилосердно болтал их импровизированный корабль, больше похожий на большую пузатую шлюпку с навесом для команды и парусом. Призрачный пролив нельзя было назвать безопасным местом – трое из них так и не достигли Острова Пиратов.
Конечно, когда они прибыли в порт на обтрепанном суденышке, никто даже не обратил на них внимания – мало ли оборванцев таскается по морям. Аттано и ребят в городе, к счастью, не узнали, и им не без труда, но удалось выменять одну пушки и все оставшиеся у  них заряды на небольшую шхуну и еще осталось достаточно золота, чтобы пополнить припасы. Однако, выглядело это все странно и крайне подозрительно – неизвестно откуда взявшиеся грязные оборванцы на раздолбаном корыте с двумя дорогущими пушками гномской работы. По острову тут же поползли слухи, кто-то начал вспоминать старое... В общем, им пришлось срочно убираться восвояси с острова, закопав оставшуюся пушку, ставшую бесполезной без зарядов, в той самой безлюдной бухте, куда в первый самый раз попал Аттано.
План был прост – пока не поднялась шумиха по поводу их возвращения, и Гильдия снова не взялась за старое – самим по доброй воле явиться к главе Гильдии и попытаться объяснить ситуацию, надеясь на милосердие. И хотя Олеандр Л'амие славился своим непостоянством в решениях, резкой раздражительностью, и внезапными вспышками гнева... - как по-мнению самого Аттано, так он порой просто бабские истерики закатывал. Но нет, его нельзя было назвать капризной глупой истеричкой - нет. Побывав однажды на Совете, который проводил сам Глава лично Атт убедился, что это опасный человек, который такую паутину умудрился сплести, что стоит ему легонько подергать за одну только ниточку, как может случиться просто мировой переворот. Но несмотря на это, Л'амие никогда не славился жестокостью ради жестокости - во всех его поступках всегда основополагающим была выгода, которую он сможет извлечь. Аттано восхищался людьми, которые во имя принципов готовы были отдать свою жизнь. Но вряд он ли имел бы право презирать гильдмастера Л'амие за беспринципность - ведь он и сам отчасти был таким, хотя, конечно, до Олеандра ему было далеко, как до Крайнего света вплавь на корыте, и нельзя сказать, что Атта это сильно огорчало.
В любом случае вероятность, что их вздернут, как предателей, была 50/50 - орел или решка - либо казнят, либо помилуют. Впрочем лучше было довериться непрестанно меняющемуся, как морской ветер в октябре, настроению Олеандра, чем попасться на глаза его заместителю. Тень никогда не отличался особой снисходительностью или, не дай, Тьма, милосердием. Объяснив команде положение вещей, Аттано предлагал им высадить его недалеко от Карьена, забрать судно, исчезнуть - начать новую жизнь, что угодно – в конце-концов, это он все затеял, и ему расхлебывать. Тем более, что он всегда мог сказать, что на острове погибли все.
Но пережив столько всего вместе, команда отказалась уходить – мол, капитан же их на острове не бросил, а столько раз мог. И так они все вместе – Аттано и 11 уцелевших прибыли в Карьен.

Дополнительно.
Печать на спине в виде черной татуировки дракона, когда становится активна при некоторых условиях, в том числе при взаимодействии с Хаосом светится алым и вызывает разнообразные болевые ощущения. На уровне ауры - красным цветом Хаоса.
Кроме того может защитить от каких-то рандомных заклинаний крайне рандомным образом.

Левша. Но может фехтовать и правой рукой - учитель был правшой.

Аура Хаоса явно видна в драконьей форме своими алыми переливами.
В человеческом облике Хаос можно заметить только тогда, когда активна печать, в остальное время Аттано воспринимается просто как обычный оборотень. Но, конечно же, все еще зависит от силы того, кто смотрит.

Как оказалось, очень любит настоящую оркестровую музыку - поэтому музыкальная шкатулка в свое время его просто поразила. Теперь всегда путешествует с ней. Сам-то он никогда не был способен сыграть что-то подобное, а в концертные залы путь ему, очевидно, заказан.

Из вредных привычек:
Курит наркотические травы.

Как часто сможете посещать ролевую.
От 1 до 7 раз в неделю. В среднем 3-4 раза.

Связь.
Qip 419678847

Личный статус.
Трикстер

А вот он и лимит: Сообщение не может быть длиннее 65535 символов (64 KB).

Отредактировано Christe Attano (2013-03-24 20:56:25)

0

3

Christe Attano
Доброго дня!  Могу вас поздравить, вы наконец-то закончили анкету...И да, побили рекорд на самую длинную анкету на форуме *смеется* Спасибо. Вам бы рассказы писать, а не анкеты)

Закрою глаза на то, что немного не по шаблону анкета, у меня к содержанию замечаний нет. Единственное что, поставьте на аватар изображение персонажа, вы же не за корабль, в самом деле, играете.

Принят. Добро пожаловать!

0

4

Dark

Доброго!

Спасибо большое! О да, это было не быстро. Надеюсь, вы не слишком притомились читать сей опус...)

К счастью, не за корабль, и уж тем более не за летучий Х)
Я над этим работаю. Аватар нормальный обязательно поставлю, только фотошопу починю. Через день-два будет.

0


Вы здесь » Клинок Армагеддона » Анкеты » Кристе Аттано (оборотень)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC